Вспоминаю тихий, большой, отгороженный забором мир дачи. Огромный дом, наполненный специфическими загородными запахами печного отопления, рубленых стен, старой мебели. Вековые сосны рассеивают свет и отгораживают этот мир сверху. Осенний пустынный, немножечко пасмурный вечер.

В темном, из-за растущих там нескольких огромных елей, углу участка стоит небольшой рубленый флигель с большой чуть покосившейся верандой. Вдруг обнаруживаю, что во флигеле живет человек, которого некогда раньше не видел. Он что-то варит на плитке, не обращая внимания на меня. На веранде, кроме нас, никого нет.

Во мне ломаются какие-то привычные представления о живущих на даче и о самом флигеле. Все наполняется неизведанностью и тайной. Я опять вспоминаю комнату в рубленой части флигеля, на которую раньше не обращал внимания. В ней уже зажжен свет, тот же мужчина что-то берет с полок, уставленных горшками, старыми железными банками и прочими таинственными вещами. Вокруг опять никого нет. Желтый свет лампы отделяет комнату с полками на рубленых стенах, а на веранде, где стою я, чуть-чуть более слабое вечернее освещение заливает все прохладными, тихими, какими-то вечными сумерками. Как будто это происходит и происходит, а времени нет и уже, наверное, ничего другого не случится.

Это ощущение вызывает в памяти похожий зимний вечер, когда день уходит и наступают сумерки. Отношения тона неба и снега сравниваются, уютно поет счетчик. На улице уже темнее, чем в комнате, и как-то колористически дополняют и подчеркивают друг друга серо-синие холодные цвета улицы и теплое освещение комнаты. Зажигаются звезды и фонари на улице. Вспоминается сказочный Билибинский всадник, который, бесшумно проскакав на черном коне, меняет день на ночь. Образ зажигающихся звездочек - фонарей вызывает в памяти дорогу к даче.

Я иду вдоль растворяющихся в зимнем в вечере безлюдных дач. Кое-где зажигаются редкие огоньки, обозначая тихие уютные комнаты с трещащими счетчиками, полные теплого зимнего дачного уюта. В памяти воспоминания смешиваются друг с другом, одно плавно переходит в другое, отделенное большим промежутком, но очень близкое по мироощущению. Возникает образ дачных сумерек.

Какими изобразительными средствами можно создать его в живописи. Это осень, и лето, или зима? Я не могу определить наиболее удобную для описания точку зрения. Когда я стоял на веранде флигеля? Когда проходил мимо засыпанных снегом полупустынных зимних дач? Но они очень гармонично дополняют друг друга.

Если в картине одновременно изображена и осень и зима, если стены комнаты читаются одновременно и как внешние стены дома, если заснеженная тропинка ведет в соседнюю комнату с трещащим счетчиком, а кроны вековых сосен отгораживают комнату от неба вместо крыши...